О Брестской крепости есть одна очень подробная книга. Автор писал ее около 10 лет. О чеченцах там ни слова.
http://library.irkutsk.ru/prikl/smirnow/brest.txt.htm

http://militera.lib.ru/research/shambarov2/03.html

...Тут стоит пояснить, что сам термин «оттепель» пошел от одноименной повести придворного лизоблюда И. Эренбурга, который и при Сталине был самым ярым ортодоксом, и при смене власти решил подольститься к новым хозяевам, противопоставив правление Хрущева сталинской «зиме». В ту же струю кинулись и другие официозные литераторы, и вслед за «Оттепелью» в том же журнале «Новый мир» мгновенно появились их аналогичные творения — «Времена года» В. Пановой, «Волга — матушка река» Ф. Панферова. Но между прочим, даже такое «свободомыслие» в верхах сочли чрезмерным, журнал крупно получил по шапке, взятое им направление было признано вредным, а главного редактора А. Твардовского сняли с должности. Вот вам и «оттепель».

Может быть, заслуга Хрущева в духовном раскрепощении народа состоит в том, что он после XX съезда приблизил к себе десятка два авторов, облагодетельствовал их дачами и машинами и предоставил свободу ругать «культ личности» и восхвалять свое правление? Так это и при Сталине было. Он тоже нужных ему деятелей культуры выделял, тоже осыпал милостями, даже Сталинские премии ввел. И тоже позволял им ругать Троцкого и доказывать, что «жить стало лучше, жить стало веселее». Что «я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек».
Называют проявлением духовной «оттепели» тот факт, что при Хрущеве «реабилитировали» и возвратили на полки книги некоторых репрессированных авторов — И. Бабеля, А. Веселого, М. Кольцова...

Но в таком случае с гораздо большим основанием можно назвать духовной «оттепелью» правление самого Сталина, при котором были «реабилитированы» книги Пушкина, Лермонтова, Льва Толстого, запрещенные при Ленине. При всем уважении к творчеству Бабеля, согласитесь, что до Пушкина он где-то как-то не дотягивает. Если Хрущев реабилитировал для истории память о столь сомнительных полководцах как Тухачевский или Якир, то Сталин — память о Суворове, Кутузове, Петре I, оплеванную и растоптанную революционными клеветниками. Реабилитировал и саму дореволюционную историю России, которые пытались напрочь перечеркнуть хулиганствующие «авторитеты» из школы Бухарина и Покровского. Так что масштабы хрущевских «благодеяний» в духовной области со сталинскими и в сравнение не идут.

"Когда мне минуло пять лет, то, к ужасу моих молодых тетушек и матери, отец подарил мне, по его заказу за 75 коп. сделанный, настоящий маленький топор, сталью наваренный, остро отточенный, который и стал моей единственной игрушкой. Я прекрасно помню, что в моей комнате всегда лежала плаха дров, обыкновенно березовая, которую я мог рубить всласть. Дрова в то время были длиною в сажень, продавались кубами по три рубля за кубическую сажень (это я знал уже и тогда), плахи были толстые (вершка по три), и я не мало торжествовал, когда мне удавалось после долгой возни перерубить такую плаху пополам, усыпав щепою всю комнату. "

http://base13.glasnet.ru/text/krylov/5.htm

это из воспоминаний академика Крылова, если что.

Прочел недавно (наконец-то) Илиаду и Одиссею, полностью, да еще раза два. Такие вещи доходят до сознания и перевариваривания только со временем. Однако (привет Чудинову с Задорновым), обратил внимание, что там частенько используется одно из имен Зевса, кое скромно умалчивается во всех остальных источниках по мифологии Греции, вероятно, во избежание домыслов всяких дилетантов - "Дий". Уроженцы и жители Юго-Западного края поймут))) Или это Жуковский с переводом напортачил?

А ведь в статье еще не упомянуто, почему в песенке из фильма такие тревожные, пророческие слова - "не будь ко мне жестоко..." (явное предчуствие войны):

http://www.mielofon.ru/tvor/proza/pabl/lov_alice3.htm

Я утверждаю, что мир Алисы - это мир после Третьей Мировой Войны.
Вспомним для начала саму Алису.
Далеко шагнула вперед медицина! Аж страшно. Потому что медицина шагает семимильными шагами ТОЛьКО во время войны.
И потрясающие физические возможности Гостьи из будушего - в беге, прыжках (в том числе из окон), и скорость мышления - партия в шахматы... И даже целеустремленность - форма и т. д. - шелуха - главное - цель... Не было ли это все разработанно первоначально, как программа тренировки десанта (спецназа)? Но - 11 лет! Это много говорит о эндшпиле той войны. Подумайте, когда в десант берут 11летних девочек? Да когда больше не остается никого. А убыль населения на
самом деле получилась знатная!
Хорошо развивалось и оружие - что в мирное время вряд ли возможно. Бластер...
(Между прочим, где-то на www.kulichki.com/vrchance попалась мне интересная дискуссия - где убедительно доказывалось, что бластер - это все же оружие безвоздушного пространства.).

Но самым интересным экспонатом был, бесспорно, робот Вертер. Рационалистическое общество - и робот-уборшик, старая развалюха с походкой паралитика - держащая 4? 5? (Не помню точно) попаданий космического бластера - помните, как каменные колонны разлетались при первом таком попадании. Робот уборшик - готовый пожертвовать собой, чтоб спасти жизнь человека...
Нет, общество было рационалистическим - потому что нашло неплохое применение даже музейному экспонату - списанному боевому киборгу 20ых...

Кстати, внешность Вертера - никаких ассоциаций? Это так сказать "белокурая бестия" - старый, потрепанный временем и врагами образ сверхчеловека.
А еше - попробуем представить мир этого будущего. Похоже война кончилась совсем недавно...


тут еще:
http://kelemor.livejournal.com/60917.html

Привет любителям теории об РФ, как криптоколонии Англии)

http://nasmeshim.narod.ru/medv.htm

МЕДВЕДЬ НА ВОЕВОДСТВЕ
Злодейства крупные и серьезные нередко именуются блестящими и, в качестве таковых, заносятся на скрижали Истории. Злодейства же малые и шуточные именуются срамными, и не только Историю в заблуждение не вводят, но и от современников не получают похвалы.

Топтыгин отлично это понимал. Был он старый служака-зверь, умел берлоги строить и деревья с корнями выворачивать; следовательно, до некоторой степени и инженерное искусство знал. Но самое драгоценное качество его заключалось в том, что он во что бы то ни стало на скрижали Истории попасть желал, и ради этого всему на свете предпочитал блеск кровопролитий. Так что об чем бы с ним ни заговорили: об торговле ли, о промышленности ли, об науках ли — он всё на одно поворачивал: «Кровопролитиев... кровопролитиев... вот чего нужно!»
За это (двуспальный британский Лева) произвел его в майорский чин и, в виде временной меры, послал в дальний лес, вроде как воеводой, внутренних супостатов усмирять.

Прибежал он на воеводство ранним утром, в самый Михайлов день, и сейчас же решил: «Быть назавтра кровопролитию». Что заставило его принять такое решение — неизвестно: ибо он, собственно говоря, не был зол, а так, скотина.
И непременно бы он свой план выполнил, если бы лукавый его не попутал.
Дело в том, что, в ожидании кровопролития, задумал Топтыгин именины свои отпраздновать. Купил ведро водки и напился в одиночку пьян.

Но как ни умен был Чижик, а тут не догадался. Думал, что гнилой чурбан на поляне валяется, сел на медведя и запел. А у Топтыгина сон тонок. Ну, натурально, майор не стерпел: сгреб грубияна в лапу, да, не рассмотревши с похмелья, взял и съел.

Съесть-то съел, да съевши спохватился: «Что такое я съел? И какой же это супостат, от которого даже на зубах ничего не осталось?» Думал-думал, но ничего, скотина, не выдумал. И точно, не успел он успокоиться на мысли, что никто его дурачества не видел, как слышит, что скворка ему с соседней березы кричит:
— Дурак! его прислали к одному знаменателю нас приводить, а он Чижика съел!
Взбеленился майор; полез за скворцом на березу, а скворец, не будь глуп, на другую перепорхнул. Медведь — на другую, а скворка опять на первую. Лазил-лазил майор, мочи нет измучился. А глядя на скворца, и ворона осмелилась:
— Вот так скотина! добрые люди кровопролитиев от него ждали, а он Чижика съел!
Он — за вороной, ан из-за куста заинька выпрыгнул;
— Бурбон стоеросовый! Чижика съел!
Комар из-за тридевять земель прилетел:
— Risum teneatis, amici! Чижика съел!
Лягушка в болоте квакнула:
— Олух царя небесного! Чижика съел!

И вдруг, словно сон в руку, предписание от Осла: «До сведения его высокостепенства господина Льва дошло, что вы внутренних врагов не усмирили, а Чижика съели — правда ли?»

Но частным образом Осел дал виноватому знать (Медведь-то ему кадочку с медом в презент при рапорте отослал): «Непременно вам нужно особливое кровопролитие учинить, дабы гнусное оное впечатление истребить...»

— Коли за этим дело стало, так я еще репутацию свою поправлю,— молвил Михайло Иваныч, и сейчас же напал на стадо баранов в Петербурге и всех до единого перерезал. Потом бабу в малиннике поймал и лукошко с малиной отнял. Потом стал корни и нити разыскивать, да кстати 282 дерева выворотил. Наконец забрался ночью в типографию, станки разбил, шрифт смешал, а произведения ума человеческого в отхожую яму свалил.
Сделавши все это, сел, сукин сын, на корточки и ждет поощрения.
Однако ожидания его не сбылись.

Хотя Осел, воспользовавшись первым же случаем, подвиги Топтыгина в лучшем виде расписал, но Лев не только не наградил его, но собственнолапно на Ословом докладе сбоку нацарапал: «Не верю, штоп сей офицер храбр был; ибо это тот самый Таптыгин, который маво любимова Литвинен... Чижика сиел!»
И приказал отчислить его по инфантерии.

Подобно тому, как в самом искусном сочетании управительньк учреждений одно из важнейших условий их действия составляет сила власти, так и в единении разноплеменного государства важнейшее условие составляет сила основного племени, его создавшего. Никогда, никакими благодеяниями подчиненным народностям, никакими средствами культурного единения, как бы они ни были искусно развиваемы, нельзя обеспечить единства государства, если ослабевает сила основного племени. Поддержание ее должно составлять главнейший предмет заботливости разумной политики.

Это правило обычно склонны забывать абсолютистские правительства, которые даже стараются купить благосклонность наиболее враждебных государству племен всевозможными им благодеяниями насчет того племени, которым создалось и держится государство [В этом отношении справедливые упреки возбуждает и русская политика]. Это - политика саморазрушения.

Обязанность развития производительных сил нации лежит на государстве более всего по отношению к племени или племенам, его создавшим. Как бы ни было данное государство полно общечеловеческого духа, как бы ни было проникнуто идеей мирового блага, и даже чем больше оно ей проникнуто, тем более твердо оно должно памятовать, что для осуществления этих целей необходима сила, а ее дает государству та нация, которая своим духом создала и поддерживает его Верховную власть. Остальные племена, пришедшие в государственный состав по историческим случайностям и даже иногда против воли, уважают правительство данного государства только по уважению к силе основой национальности, и если почувствуют ее захиревшей, не могут не получить стремления создать себе иное правительство, более сродное их духу.

Не имея твердого основания в силе господствующей нации, разумная политика совершенно невозможна. Все ее планы, как бы ни были они возвышены и преисполнены гуманитарных целей, будут простым фантазированием, воздушными замками нищего, не имеющего средств сохранить для своего жительства даже жалкого шалаша.

Общественный и государственный деятель, забывающий первенствующее значение национальной силы, способной заставить осуществить его планы, в политическом деле способен лишь вести государство к разрушению.
http://monarhiya.narod.ru/mg_29.htm#4_1_54

Лев Тихомиров. Монархическая государственность. 1904 год.

http://kunashirsky.narod.ru/adieu_Moscow.htm

Утром 12 сентября Москва стала уходить под землю.

Грохот стоял просто оглушительный. Рушились здания: некоторые из них в считанные мгновения складывались, словно карточные домики. Другие разваливались медленно, начиная сверху. Сначала у них отламывались верхние угловые куски и с шумом летели вниз, потом начинали отваливаться балконы. Они падали друг за другом, верхние увлекали за собой те, что были расположены ниже и это напоминало детский трюк с домино. Со скрежетом отрывались водосточные трубы. Громко лопались внутренние коммуникации: водоснабжение, канализация, газ.

Остатки бытового газа и струи воды со свистом вырывались наружу в сотнях мест, и казалось, что одновременно выпускают воздух из огромного количества автомобильных покрышек или футбольных мячей. Хотя сравнение это очень и очень приблизительное, потому что еще никто и никогда не слышал такого звука.

Сами автомобили, оставшиеся стоять вдоль тротуаров редкими разноцветными рядами, после первых же толчков сработали на защиту и начали завывать противными, давно всем надоевшими сигналами. Преобладал прерывистый клокочащий звук самой распространенной у нас охранной сигнализации: «Уиу – уиу – уиу», а потом: «Тоу – тоу – тоу». Но завывали они не долго, а лишь до тех пор, пока не посыпались вниз, в бездонные провалы и огромные трещины. Так легко и просто, словно это были не «Ауди», «Лексусы», «Мерседесы» и «Тойоты», а пустые сигаретные пачки.

Началось все сразу в нескольких местах, но, похоже, самые первые, огромной величины провалы образовались в районе Столешникова переулка и Петровки. Здесь в последнее время несколько раз латали проезжую часть и тротуар: периодически куски площадью от пары квадратных метров до площадок довольно внушительных размеров вдруг исчезали под землей, оставляя на поверхности мрачные черные дыры. Внутри которых можно было увидеть большие и мелкие трубы, лужи воды, технической жидкости, а также фрагменты старой красной кирпичной кладки, или (значительно реже) остатки стен белого или песочного цветов.

Глубина таких провалов просто пугала. Они уходили вниз на высоту зданий, открывая невидимые до того не то катакомбы, не то заброшенные ветки метро, или еще что-то в этом роде. До конца выяснить, что же там кроется на самом деле, никогда не удавалось: такие места быстро огораживались желтыми разборными металлическими заборами, а выставленная охрана была немногословной и четко пресекала все попытки приблизиться к краю и чего-нибудь повыяснять...

Трамвайные и железнодорожные рельсы почти нигде не рвались, – в этом не было надобности. Все происходило как бы волнами. Рельсовый пролет приличной длины свешивался в образовавшийся кратер. Спустя некоторое время кратер расширялся и поглощал новую порцию рельс. Они рывками исчезали в глубине...

Земля буквально засасывала Москву по частям.

Дома и памятники напоминали тонущих в болоте красноармейцев. Они сначала погружались примерно на половину, и некоторое время оставались так стоять. Словно им давали глотнуть немного воздуха и глянуть на мир в последний раз. Но вслед за этим их начинало увлекать в глубину с еще большей силой короткими неотвратимыми рывками, пока они навсегда не исчезали в черной вонючей глубине. И никто не поспевал в последний момент с протянутым куском дерева или доски.

С самых первых минут вверх стали подниматься клубы пыли. Килограммы, нет, тонны мельчайших частиц цемента, строительного раствора, песка и асфальта большими клубящимися ползучими змеями постепенно заполняли уцелевшие улицы, переулки и площади. В конце концов, соединившись, они обволокли весь город, над которым поднялась огромная желто-серая шапка и накрыла его.

А если сюда добавить, что уже который день в Москве стояла дикая сорокоградусная жара, что спустя примерно час тут и там начали вспыхивать очаги пламени, что ко всему прочему стали взрываться те самые остатки бытового газа, вырывающиеся из порванных газопроводов... Можете себе представить, что там творилось на самом деле.

К середине дня кругом стоял такой адский дым и смрад, что вряд ли вам удалось бы вдохнуть воздуха несколько раз где-нибудь в районе метро «Китай-город» или Пушкинской площади без противогаза. При чем, противогаза специального, противодымного, который висит обычно за спиной у пожарных в виде небольшого металлического чемоданчика. Многие до сих пор думают, что привычный зеленый армейский противогаз с гофрированной как у пылесоса трубкой и резиновыми лямками на затылке может защитить от любого дыма и гари. Ничего подобного. Он на это совсем не рассчитан.

Спустя какое-то время дышать стало просто невозможно. Правда, делать этого в Москве уже никому не пришлось.

Карел Чапек, "Война с саламандрами". Критики много бумаги исписали, интерпретируя эту довольно объемистую фантастическую книжку как предсказание возвышения Германии при Гитлере и Второй мировой войны. Кто читал, однако, может вспомнить, что параллели там совершенно ясные, и к немцам имеют самое отдаленное отношение. Всё начиналось с торговли дикими саламандрами в качестве дешевой рабской силы, закончилось всеобщим... .
http://lib.web-malina.com/getbook.php?bid=5217&page=36

Над рекой стояла тишина. На поверхность Влтавы уже легли
длинные нежные тени деревьев Стршелецкого острова. На мосту
звенел трамвай, по набережной разгуливали няньки с
колясочками и благопристойные, одетые по-воскресному люди.
- Папа... - как-то по-детски прошептал молодой Повондра.
- Ну, что?
- Это не сом, вон там?
- Где?
Из воды, как раз напротив Национального театра,
высовывалась большая черная голова, медленно продвигавшаяся

- Это сом? - повторил Повондра-младший.
Старик выронил удочку.
- Это? - пробормотал он, указывая дрожащим пальцем. -
Это?
Черная голова скрылась под водой.
- Это был не сом, Франтик, - сказал старик каким-то чужим
голосом. - Пойдем домой. Это конец.
- Какой конец?
- Саламандра. Значит, они уже здесь. Пойдем домой... -
повторял он, неверными руками складывая удочку. - Значит,
конец.
...
- Ты не понимаешь, - хрипел старик, - ведь это конец,
ясно? Конец света. Теперь и сюда придет море, раз
саламандры уже здесь... И это все наделал я, не нужно было
пускать капитана... Пусть люди узнают когда-нибудь, кто
виноват во всем...
- Ерунда, - непочтительно возразил сын. - Выбросьте это
из головы, папаша. Это сделали все люди. Это сделали
правительства, сделал капитал. Все хотели иметь побольше
саламандр. Все хотели на них заработать. Мы тоже посылали
им оружие и всякое такое... Мы все виноваты.